Черная молния. Тень буревестника. главы 6-7

Глава шестая
Задачу решаем без лишнего спора,
Атака мгновенна, как выстрел в упор,
Но все же мы группа для антитеррора,
А то, что мы делаем, - это террор

Мое лицо закрыто черной шлем - маской, и вообще это теперь не мое лицо, а лицо бойца под именем Дэн. Теперь это мой псевдоним. Тут все под чужими именами. Тяжелый малознакомый автоматический пистолет “Глог” в кобуре, в руках подобранный с земли привычный автомат Калашникова. Не страшно, немного непривычно, а так ничего. Дыхание ровное, сердце бьется чуть чаше обычного, но это не важно. В юности я был лучшим стрелком в десантном батальоне, думаю и тут не оплошаю. В доме засели враги, наша задача их уничтожить. Группа разбившись по парам уже завершает окружение объекта. В паре со мной Малыш или это я с ним в паре? Неважно. У него опыта больше и он ведущий. Вся операция заранее тщательно отработана на карте – схеме, все учтено, насколько это вообще возможно. Наши враги знают о нас и готовы к отпору. В наушниках шепот:
  • Алекс! Пошел!
  • Понял Макс.
  • Кит пошел,
  • Понял.
  • Лэнс? Гранаты готовь,
  • Все готово, Макс.
  • Малыш? Малыш?
  • Да? Оставайся на месте. Прикрывай,
  • Ясно.
  • Дэн? Ты как?
  • Ничего, - в микрофон шепчу я.
  • Удачи тебе Дэн,
  • Спасибо Макс.
В окна первого этажа летят гранаты, гулкие взрывы, в сумрачном пламени видно как бросаются вперед стремительные черные фигуры, лица закрыты масками. Вперед ребята! Удачи! И штурмовая группа врывается в здание. Треск очередей, вопли раненых. Вперед! Всех перебить, вперед группа двести восемьдесят два, вперед ребята.
  • Макса убили! – слышу в наушниках тревожно испуганный крик.
  • Команду принял, - это Кит, - не дергайтесь, все по плану.
  • Малыш?
  • Да,
  • С тыла заходи, мы их туда погоним.
  • Кит! Понял.
  • Как Дэн? Не обосрался еще?
Малыш смотрит на меня. Сквозь прорезь маски не виден цвет его глаз.
  • Я не нюхал, - раздраженно отвечает Малыш, - и не трепись, на связи.
Вдвоем молча обходим краснокирпичное уже обшарпанное административное здание, в укрытии за остовом кузова легковой машины залегли. И тут через микрофон в уши в нервную систему крик:
  • Я ранен, прошу помощи, я ранен …
И еще один голос суматошный незнакомый и искаженный:
  • Это засада, уходим, все в отрыв …
  • Малыш за мной, - встаю я, – берем раненого и потом в отрыв …
  • На месте, - командует он, - не лезь под пули, без нас разберутся.
  • Дерьмо! – кричу я ему и бегу к зданию.
Малыш помедлив встает и бежит за мной, обгоняет, и … короткая автоматная очередь из окна и Малыш падает. С ходу стреляю по силуэту, враг в джинсах и свитере безвольной куклой перегибает через оконный проем, убит.
  • Малыш, Малыш, - нагнувшись к напарнику зову я.
  • Уходи дурак, - шипит Малыш, - тебя же убьют …
  • Кто? – оглядываюсь я и понимаю, Малыш прав, меня убьют. И тут же убили. Как и обещал Маузер было не больно, просто обидно. Ну как же так?
И я с досадой бью по клавиатуре компьютера, мой игрок на экране монитора лежит на земле, а противник играющий за “терроров” сквозь брешь оставленную по моему ротозейству прорывается и уходит. Их командир приостанавливается, смотрит на тело моего игрока, в наушниках я слышу его насмешливый голос:
  • Эй Дэн, ты новичок? Привет, я Мудила. Спасибо, за проход, пока.
  • Ты кого черта с места встал? – негодует вышедший из кухни Вадим, он там в ноутбуке через сетку играл, - Я же тебя предупреждал, исполняется только приказ командира. Только командира.
  • Тебя же убили, - огрызаюсь я.
  • Кит принял команду, - морщится Вадим, - а меня убили по плану, группа должна выполнить задание даже в условиях гибели лидера, мгновенно команду на себя принимает другой боец и работаем, работаем. Крики: “помоги я ранен”, “уходим в отрыв, это засада”, это дезинформация противника. А ты на нее купился, как распоследний лох. Эх… а вообще, - примирительно улыбнулся он, - для первого раза неплохо, одного ты завалил и продемонстрировал высокие моральные качества. А все остальное, это дело наживное.
  • Это всего лишь игра, - злюсь я, и скрывая обиду чуть вызывающе спрашиваю Вадима, - ты сам то когда нибудь в реале здания штурмовал? А я штурмовал! И как видишь жив. В реальности все иначе происходит, это милок не игрушки.
  • Ты подготовленным на штурм ходил? – интересуется Вадим, - тебя обучали?
  • Чему-то учили, - нехотя ответил я, - что то сам понял, на войне быстро учишься.
  • Мы не имеем возможности осуществлять подготовку на специально подготовленных площадках, иногда только проводим тренировки в игровом пенболе, - сухо сказал продолжавший сидеть за общим столом Маузер, - а вот компьютерное моделирование реальности в наших условиях это оптимальный вариант. Отрабатывается психологическая слаженность групп, осуществляется распределение действий каждого бойца, а также коллективное и индивидуальное умение принимать решения в быстро меняющейся обстановке. Вырабатывается навык не реагировать на отвлекающие факторы. Отрабатываются и обкатываются приемы дезинформации противника, в том числе и посредством вхождения в частоты его связи и отдачи панических приказов. Сетевая игра это почти идеальный тренажер. И тренироваться можно хоть каждый день.
  • И еще это средство связи и общения, - добавил Вадим, - ты вот иронизировал по поводу отдельных групп и их несогласованных действий. Теперь убедился? В каждой группе есть круглосуточный дежурный на форуме, приказ, и все группы игре. Время оповещения десять секунд, время вхождения в общую сеть и выбора места столкновения, от пяти минут до часа в зависимости от времени суток. Время боя три минуты. И учти кроме командиров, никто никого не знает, зато каждый знает где ему действовать, как ему действовать и за кого он сегодня играет за “контров” или за “терроров”. Потом на форуме обсуждаем результаты, анализируем ошибки. При необходимости, там же кодом согласовываем отдельные акции. Это всего лишь форум игры, спокойно обсуждай все что надо. В том числе и реальный хронометраж сбора в городе, выбор цели, распределения ролей, вооружение, связь и условные сигналы. Никто не докопается. А отличить автономную группу от обычной игровой команды, может только тот кому дали код доступа. А игровых команд по всему миру десятки тысяч. Ищите, кто есть кто. У нас и тут сюрпризы приготовлены. Мы ведь можем и на английском и на немецком языке общаться и играть в их сегментах игры. Ищите дорогие опера нас по всему миру, желаем успеха. А мы на другую сетевую игру перейдем. Игр много, и очень разных, форумов еще больше. Кстати искать нас только по IP данным бесполезно, мы эти подходы и подвохи хорошо знаем. И сам понимаешь тут вырабатывается не только боевая слаженность но и административно организационные качества. В час “Х” из тени выйдут не “банды тупоголовых наци”, а слаженные, психологические и физически подготовленные группы. И разумеется у нас есть и другие способы оповещения, на тот случай если обрубят интернет и телефонную связь.
Я подавленно молчал, если хоть десять процентов из того что мне показали правда, то добьются эти ребята успеха или не добьются это вопрос спорный, но шороху точно наведут.
  • А вот этот Мудила, ну что сегодня за терроров играл, он тоже автономщик? Вообще то для нелегала псевдоним у него …
  • Да просто его любимая присказка “Мудила с Нижнего Тагила” вот так его в игре и прозвали: “Мудила”. – усмехнулся Вадим, - Он не автономщик, просто игрок, можно сказать фанат этой игры, мечтает в ней чемпионом мира стать. Больше всего он любит в сети с американцами по ночам сражаться, выиграет и радуется как дитя. А в реале он офицер контртеррористического подразделения в жизни за “контров” играет, в сети за “терроров”.
  • И вы общаетесь?
  • В сети и на форумах, конечно, - засмеялся Вадим, - только он ясное дело не знает за кого я в жизни играю. Я для него провинциальный сисадмин и геймер. Я его один раз обыграл и он в запале и проговорился кто есть кто. Типа в реале я бы тебя на ломти бы настругал. С ним вообще прикольно играть и общаться, думаю настоящие приемы своей работы он не выдает, но психологию не скроешь, она в игре как на ладони.
  • И какая у него психология?
  • Он слишком уж хочет выиграть, не готов к проигрышу и слишком уверен в себе, неудача его сломает. Он может выиграть, но победить не в состоянии, потому что победа это всегда сначала горечь поражения и отчаяние и только потом бой в котором победа это для тебя все, - спокойно пояснил Маузер.
  • А Малыш? – поинтересовался я своим напарником, - он наверно просто игрок подросток?
  • Малыш входит в нашу группу, - с легкой заминкой ответил Вадим.
  • А пообщаться с ним это возможно? Мне интересно, что думают подростки, что их приводит к вам?
  • Я его спрошу, - подумав сказал Вадим и отошел к компьютеру.
Через минуту от стола, на котором стоял включенный компьютер он бросил:
  • Малыш готов с тобой встретиться,
Посоветовал:
  • Только не удивляйся и личных вопросов не задавай. Малышу и так по жизни досталось … захочет скажет сам, и еще …
Вадим от стола вплотную подошел ко мне:
  • Будь милосердным, - тихо попросил меня этот гнусный преступник националист, командир автономной группы сопротивления, - если сможешь то помоги ему. Ему немного то и надо. Всего лишь веры и милосердия. Всего лишь …
Глава седьмая
По улице ходила
Большая крокодила
Она, она зеленая была …

Малыш теперь мало спал по ночам, в его возрасте хватает и четырех часов для ночного отдыха. “Малыш” - так ласково его звала в детстве мама, тогда он внешне был немного похож славного доброго мальчугана из сказки Астрид Линдгрен “Малыш и Карлсон” А теперь Малышу уже за шестьдесят. Жизнь прожита. Он остался один. Какой же подлой и жестокой оказалась эта жизнь. Малыш был атеистом, он знал что впереди его ждет великое Ничто и не страшился смерти. Он просто не хотел умирать, так и не увидев, как висит в петле крокодил. Малыш не стеснялся плакать по ночам, все равно никто не увидит, никто ласково трогая его ладошкой не спросит: “Ты чего деда?” Малыш прохрипел:

По улице ходила
Большая крокодила
Она, она
страну всю сожрала …
А крокодила, не ходила, а ехала в машине и не по улице, а по дороге которая шла вдоль улицы. До спецсигнала мигалки Крокодил еще не дорос, но был весьма близок к этому. Впрочем плевать на мигалку, гайцы видя номер его Т/С, никогда не рискнут его остановить. Крокодил гнал вовсю, он сильно торопился на приватную встречу где решался вопрос о распределении средств на целевое финансирование бюджетной программы. Доля Крокодила за подпись на разрешительных документах составляла двадцать пять процентов, но Крокодил был намерен добиться существенного увеличения этого процента. Кризис господа, кризис. Что бы не говорили в СМИ другие коллеги крокодилы, но деньги обесцениваются, а он не намерен терпеть убытки. И потом господа, вы поймите, не я один эти деньги получу, мне полагается только процентик, основная сумма уйдет тому кто придумал и добился финансирования этой программы. Это жизнь, господа.
Крокодил усмехнулся, да это жизнь, и неплохая в общем то жизнь, если играешь по правилам.
Он знал что его за глаза зовут Крокодилом, ему было это даже лестно, особенно когда про него допевали: “Весь покрытый зеленью, абсолютно весь …” И крокодил не виноват, что крокодил, просто он родился таким. Беспощадной жестоко равнодушной рептилией, которая хочет жрать, а насытившись греться под солнцем. Но крокодилом можно и не родится, им вполне возможно стать, если очень постараешься и если тебе повезет, а еще надо уметь играть по правилам. Это жизнь, господа. И не он придумал эти правила.
Правила придумала не она, но зато она их аккуратно соблюдала. Хрупкая девочка с рюкзачком за спиной возвращаясь из школы всегда переходила улицу только по пешеходному переходу и только на зеленый свет светофора. И не верила, что летящая ей навстречу большая черная машина не затормозит, это же не правилам. Потом страшный сминающий ее тельце удар хромированного бампера машины и темнота. Ей повезло, она умерла сразу и уже не чувствовала как ломая кости ее переезжают колеса.
Крокодил матерно ругнулся. Дрянь, наркоманка небось, лезет сука прямо под колеса. Сдохла? Или живая? Плевать! На встречу опаздывать нельзя, понимаете нельзя, если опоздаешь то другие крокодилы сожрут твой кусок. Крокодил не останавливаясь только увеличил скорость. И не видел, как это убийство засняли на камеру сотового телефона.
После переговоров когда Крокодил выжал, выжрал свои проценты и теперь расслабленно пил виски обсуждая технические детали перевода денег, ему позвонили:
  • Геннадий Андреевич, - мягко осторожно как извинясь заговорил голос в сотовом телефоне, - тут ДТП со смертельным исходом и в руки милиции передали видеозапись как машина сбила ребенка, номер отчетливо виден, по базе его уже пробили и это ваша машина. Нам в офис только что звонили и спрашивали когда вы сможете принять их сотрудников для беседы.
  • Я за что тебе деньги плачу? – с вкрадчивой жестокостью спросил Крокодил собеседника и чуть повысил голос, - Я что ли должен всякой х…ней заниматься? Быстро это дело реши и вечером мне доложишь.
  • Ясно, - ответил голос в трубке и связь оборвалась.
  • У вас проблемы? – тактично спросили Крокодила за столом отдельного кабинета дорогого клуба.
  • Пустяки, - отмахнулся Крокодил.
Через три дня родителям ребенка дознаватель участливо объяснял:
  • Девочка переходила дорогу на красный свет, чем нарушила правила дорожного движения, это ее вина, состава преступления со стороны водителя нет, в возбуждении уголовного дела отказано. Мне очень жаль. Вам надо было лучше присматривать за своим ребенком.
  • А запись, - глотая слезы бессильно спросила мама девочки, - там же видно как ее сбили, что водитель даже не остановился.
  • Запись нечеткая, эксперты сомневаются в ее достоверности, а вот показания свидетелей однозначно утверждают, что девочка просто бросилась под колеса автомобиля. Может она принимала наркотики? Или у вас в семье серьезные проблемы и это был банальный суицид? Что до водителя, то он был просто в шоке и поэтому не смог адекватно реагировать на случившееся, но потом сразу же пришел и дал все необходимы показания. Сейчас он проходит курс реабилитационного лечения. Это очень уважаемый человек, сам отец, он сильно переживает и приносит вам свои самые искренние соболезнования.
  • А … - начала мама девочки, но ее муж дернул ее за руку,
  • Пойдем, тут же все куплено, - выкрикнул он.
  • Я бы вас попросила, - сильно покраснела и поднялась из-за стола молодая женщина дознаватель.
  • Попросишь, - задыхаясь от бессильной ненависти прохрипел мужчина, - еще как попросишь, вот когда эти твари убьют и твоего ребенка, тогда и попросишь, поймешь кого это … только будет уже некого просить.
Они вышли. Дознаватель набрала номер в телефоне и когда ей ответили, сказала:
  • У нас проблемы.
Выслушала вопрос, ответила:
- С документами по делу все нормально, но родитель девочки в неадекватном состоянии. Может и натворить … Что?! А если бы угрожали вам? До вашего шефа сквозь охрану может и не доберутся, а до меня? Что!? Хорошо я подожду, но не долго.
Отца девочки сильно избили не установленные лица, в реанимации он скончался.
После похорон внучки и сына от повторного сердечного приступа умерла бабушка девочки и мама ее отца. Из семьи их осталось только трое. Малыш, его сноха и ее годовалый сын, его внук. Сноха вся как почернела, сильно сдала и из цветущей молодой женщины всего за месяц она превратилась в тень. Но у нее на руках было последнее сокровище этой уничтоженной семьи, крохотный сынуля и она осталась жить, ради него.
  • Я уезжаю, - в один из тусклых осенних дней сказала сноха, - хочу хоть сыну жизнь сохранить. Вы уж простите, папа.
Тогда она назвала его “папой” в первый раз. Раньше все эти годы обращалась к нему строго по имени и отчеству.
  • Хорошо дочка, - тихо ответил Малыш, - а куда?
  • Куда глаза глядят, - с горечью ответила сноха, - пока по гостевой визе в Норвегию, а там постараюсь зацепиться. Подружка там живет, обещала приискать кого, русские бабы все еще в цене. Выйду замуж хоть за кого … - и снова, но уже в последний раз назвала его папой:
  • Вы уж простите папа.
  • Тебе же деньги нужны? – глотая ком в горле спросил Малыш, не дожидаясь ответа, - ну что ж продам квартиру и внука береги.
Он продал квартиру в которой вырос, большую светлую трехкомнатную квартиру которую получил еще его отец, сразу после войны. Эти квартиры с удобной планировкой и высокими потолками до сих пор зовут “сталинками”. Его отец был талантливым инженером и лауреатом “Сталинской премии”, Малыш выучился и работал инженером конструктором, его убитый сын стал ученым технологом и создавал новые сплавы. Цвет нации, интеллектуальная элита страны. Оборванный цвет, уничтоженная элита, пожираемая рептилиями нация.
Большую часть полученных денег он отдал снохе, для внука последнего семени их рода, на остаток купил себе однокомнатную квартиру в отдаленном спальном районе. И стал ждать смерти. Но смерть не спешила к одинокому старику. Часто мучаясь в жестокой бессоннице атеист Малыш думал, что еще не всё, что надо сделал на этой земле, не заслужил еще вечного покоя. Каждую ночь вспоминал как провожал внука и сноху. Там в аэропорту на условной границе, у таможенной черты многие мужчины и женщины прощались с этой страной, некоторые не надолго, большинство навсегда. Они уезжали кто с ненавистью и горечью в сердце, кто в страхе за свою судьбу и будущее детей, а кто и с циничным равнодушием: “все рашке капут, пора валить отсюда”. Они уезжали. Прощай Россия, Прощай! И будь ты проклята “паскудная продажная рашка”. Они бежали …
Малыш каждый день ходил на кладбище, проведывать своих. Вот под скромным надгробием лежит Надежда его жена, врач педиатр спасавшая чужих детей, рядом ее внучка Надежда младшая названная в честь бабушки, ее спасти было некому. В одном ряду с ними лежит Святослав его сын, он мог стать славой отечественной науки, а стал жертвой убийц. Малыш подолгу разговаривал с ними с мертвыми, потому что среди живых ему уже не с кем было говорить.
Однажды вечером когда он уходил с кладбища и уже вышел за ворота, на него напали, хотели ограбить. Малыш стал драться, не умело, без надежды на победу, нападавших было трое толерастов, а он один и уже старик. Но он дрался, он сопротивлялся как мог. От остановки ему на помощь бросился рослый парень, ударом кулака он умело сбил с ног одного, схватился с двумя оставшимися, те достали ножи. Малыш крикнул парню:
  • Уходи, тебя же убьют!
  • Не ссы папаша, - оскалился парень и тоже достал нож.
Нападавшие отошли на пару шагов и замялись, от этого по волчьи оскалившего парня несло смертью и готовностью к бою, а нож он держал умело.
- Ну, - с угрозой протянул парень, - будем резаться или свалите по хорошему?
и тут бросившись вперед бешено крикнул:
  • Резаться суки! Резаться!
Они убежали, бросили сбитого с ног подельника и убежали, не захотели умирать. Парень их не преследовал, лежавшего на земле не добивал. Он подошел к растрепанному старику и представился:
  • Вадим,
  • Малыш, - пожимая протянутую руку и немного растерявшись назвался старик.
  • Ну тогда я дед, - засмеялся Вадим и спросил, - чего тут место себе присматривал? Не рано? Вон здоровый какой, против троих вышел.
  • Своих проведывал, - тихо скорбно сказал Малыш, - у меня тут трое, а еще родители, и дед с бабкой, все тут.
  • Понятно, - скупо сказал Вадим, отрывочно пояснил, - я вот тоже своих ребят проведывал. Дружили. Их порезали.
И тогда Малыш стал рассказывать ему свою историю. Вадим молча не прерывая слушал. Малыш говорил, он давно не говорил с живыми людьми, давно не от кого не ждал человеческого участия, сострадания, милосердия, он рассказывал этому парню историю гибели своей семьи как рассказывают повесть случайному попутчику, в полной уверенности что они больше не увидятся.
  • А внук твой как? – участливо спросил Вадим когда старик закончил.
  • Сноха писала, живой и здоровый, по фотографиям вроде ничего так выглядит. Сноха уже вышла замуж. Я не осуждаю. Ее новый муж хотел мальчика усыновить, но она оставила моему внуку отцовскую фамилию, это и моя фамилия.
  • Ну тогда он вернется, - мягко сочувственно улыбнулся Вадим, - увидитесь еще. А уж мы постараемся чтобы ему было куда возвращать. Род должен жить на своей земле.
  • Ты кто Вадим? – негромко спросил Малыш.
  • Сопротивление, - коротко ответил тот.
  • А вступить к вам можно? Возьмете?
  • Вот так я в группу и пришел, - закончил рассказ Малыш и предложил, - еще отварчика? Для почек этот настой весьма полезен.
Мы сидели на одной из съемных квартир Маузера, но Малыш распоряжался в ней как у себя дома и даже хранил там небольшой запас травяных сборов, заваренным настоем которых меня и потчевал. Свой адрес Малыш мне не сказал, в гости не приглашал. Конспиратор, блин.
  • У меня с почками порядок, - отставив пустой стакан отказался я и по старчески поделился своей проблемой, - геморрой вот мучает, а работа сидячая.
  • Есть и на это отвар, - сострадая утешил Малыш, - я вам сбор подготовлю, только пейте его регулярно. Я и ребятишкам укрепляющие мышцы и кровеносную систему сборы и отвары готовлю, только врут “мерзавцы” что пьют, выкидывают небось.
  • И это все что вы делаете в сопротивлении?
  • А разве этого мало? – без улыбки и очень серьезно спросил Малыш.
А еще он использовал свою квартиру как явку, дежурил на связи, хранил оружие, укрывал нелегалов, при необходимости вел визуальную разведку. Малыш хотел чтобы его внуку было куда возвращаться и делал для этого все что мог.
  • Знаете я ведь в конце сороковых родился, тогда шутили, что мы массовый послевоенный выпуск, - негромко, доверительно говорил Малыш, а я внимательно слушал, - мальчишкой помню все завидовал партизанам и подпольщикам. А вот теперь на старости лет ушел в подполье и стал партизанским связным, иногда как подумаю, просто жутко становится … что же это с нами делается? До чего страну довели?
  • Думаю равнять не стоит, - с трудом подыскивая слова попытался возразить я, - тогда была нацистская оккупация, сейчас совсем другое время …
Время было после полудня когда к Малышу на явочную квартиру пришли Вадим и Маузер.
  • Малыш, - мягко обратился немолодой, но еще полный сил Маузер к сухонькому старику, - я установил подходы к Крокодилу, охраны у него полно, он без нее даже срать не ходит, но охранников мы нейтрализуем, план ликвидации разработан.
  • Ребята согласны принять участие в акции, - доложил Вадим, - у нас все твою историю знают. Мы готовы. Ты как? Лично будешь это тварь резать, а то может я, а? Разреши мне Малыш …
  • Не надо Макс, - тихо и печально сказал Малыш, - Я не хочу убивать из-за угла. Я хочу чтобы его и ему подобных поставили перед народным трибуналом. Пусть их судят по совести, пусть за каждую капли крови, за каждую слезу ответят. А если я до этого не доживу, то …
Малыш суетливо достал из письменного стола и протянул Вадиму рукописные листочки.
  • … вот это мои свидетельские показания, зачитай их на трибунале Макс.
  • Хорошо, - взял листки и убрал их в куртку Вадим, - Я обещаю тебе Малыш, слышишь, обещаю твои показания дойдут до трибунала. Если убьют меня, то их зачитают другие. И твой внук будет знать об этом. Помни Малыш, я обещаю.
  • Мы обещаем, - сухо поправил Вадима, Маузер.
Я молчал, сказать было нечего, что я могу сказать старику чья семья растоптана и уничтожена? Чем мне возразить эту гнусному пособнику националистического подполья, этому члену организованной преступной группы, этому бойцу сопротивления, какие найти аргументы? Объяснить, что частный случай не должен заслонять общую картину? Но разве я сам не знаю массу подобных ситуаций? Каждый день в интернете на блогах и форумах обсуждают как крокодилы безнаказанно давят, размазывают по дорожному покрытию людей. Обычных людей: зрелых мужчин и стариков; не щадят даже беременных женщин и детей, с равнодушием рептилий уничтожают всех кто случайно встал у них на дороге. А если дело в редчайшем случае и доходит до суда то приговоры звучат как насмешка, как оскорбление, как глумление над памятью погибших и презрением к горю их родственников. Но я не обобщаю, это всего лишь частные случаи, а частные случаи не в коем случает нельзя объединять, это искажает общую такую благополучную картину нашего процветающего государства. Правого государства где все должно быть только строго по закону. Закону Крокодилов.
  • А это правда, что вы книжку про нас пишите? - деликатно тронул меня за руку Малыш.
  • Пытаюсь, - немного смутился я, - не знаю только, что получится. Пока материалы собираю.
  • Пожалуйста напишите и про мою историю, - вежливо попросил Малыш, - напишите, что втоптанные в грязь мы уже поднимаемся. Даже старики. Напишите?
  • Обещаю тебе Малыш, Обещаю. И твой внук будет гордиться тобой, я напишу ему об этом. Пусть только в книжке.
Провожая меня Малыш не плакал, это у меня в глазах стояли не пролитые слезы.